и не привязывайся к мужчинам, деньгам - иллюзиям и вещам - текст песни, слова, перевод, видео

Исполнитель: и не привязывайся к мужчинам, деньгам

Название песни: иллюзиям и вещам

Дата добавления: 01.08.2021 | 22:28:03

Просмотров: 2

0 - текст верный

0 - текст неверный

Ознакомьтесь с текстом песни и не привязывайся к мужчинам, деньгам - иллюзиям и вещам

Перевяжи эти дни тесемкой, вскрой, когда сделаешься стара: Калашник кормит блинами с семгой и пьет с тобой до шести утра; играет в мачо, горланит блюзы – Москва пустынна, луна полна (я всех их, собственно, и люблю за то, что все как один шпана: пусть образованна первоклассно и кашемировое пальто, – но приджазованна, громогласна и надирается как никто).
Putting these days with ribbon, we will open when you get old: Kalashnik feeds pancakes with salmon and drinks with you up to six in the morning; Plays in Macho, Morlans Blues - Moscow Pustnna, the moon is full (I am all that, in fact, I love that everything is as one Sppane: Let the first-class and cashmere coat are formed, but it is enjoyed, loud and nobody).


Кумир вернулся в свой Копенгаген, ехиден, стрижен и большеглаз; а ты тут слушаешь Нину Хаген и Диаманду еще Галас, читаешь Бродского, Йейтса, Йитса, днем эта книга, на вечер – та, и все надеешься просветлиться, да не выходит же ни черта – все смотришь в лица, в кого б залиться, сорваться, голову очертя.
The idol returned to his Copenhagen, Echiden, Strenizhen and Bolshereglas; and you listen to Nina Hagen and Diamanda still Galas, read Brodsky, Yeits, Yaitsa, during the day this book, for the evening, and everyone hoping to be brightened, but it's not a damn - everyone looks in the person who be bothering, breaking , sowing head.


Влюбиться – выдохнуть как-то злобу, что прет ноздрями, как у быка: одну отчаянную зазнобу – сто шуток, двадцать три кабака, – с крючка сорвали на днях; похоже, что крепко держат уже в горсти; а тот, кого ты забыть не можешь, ни «мсти», ни «выпусти», ни «прости» – живет, улыбчив, холен, рекламен и любит ту, что погорячей; благополучно забыв про пламень островитянских твоих очей.
Fall in love - exhale somehow malice that rushing with nostrils, like a bull: one desperate gaznob - one hundred jokes, twenty-three Cabacket, - from the hook, rustered the other day; It seems that they are tightly held in the handstone; And the one who you can not forget can, either "Musty", nor "release" nor "sorry" - lives, smile, a lounge, advertisement and loves the thing that Ignoraach; We safely forgetting about the Place of Islander's Ochri.


Ты, в общем, целую пятилетку романов втиснула в этот год: так молодую легкоатлетку швыряет наземь в секунде от рекорда; встанешь, дадут таблетку, с ладоней смоешь холодный пот; теперь вот меряй шагами клетку своих раздумий, как крупный скот, мечись и громко реви в жилетку тому, кто верил в иной исход.
You, in general, a whole five-year apartment of Romanov squeezed this year: so young athlete throws the ground in a second from a record; Stand up, give a tablet, you smash cold sweat with palms; Now here is measuring the swords of his ponday, like a major cattle, swing and loudly roar into the vest to those who believed in a different outcome.


Да впрочем, что тебе: лет-то двадцать, в груди пожар, в голове фокстрот; Бог рад отечески издеваться, раз уж ты ждешь от Него острот; Он дал и страсти тебе, и мозга, и, в целом, зрелищ огреб сполна; пока, однако, ты только моська, что заливается на Слона; когда ты станешь не просто куклой, такой, подкованной прыткой вшой – тебя Он стащит с ладони смуглой и пообщается, как с большой.
Yes, however, that you: this year, twenty, in the chest fire, in the head of Foxtrot; God is glad to go out to mock away, since you are waiting for him acute; He gave the passion to you, and the brain, and, in general, the spectacle of the Rukreb soldily; So far, however, you are only a pussy, which is poured on an elephant; When you become not just a doll, such a sav-hiven-jump - you will be filled with the palm of the Palm with Ducky and talks like a big one.


Пока же прыгай, как первогодок, вся в черноземе и синяках: беги ловушек, сетей, разводок; все научились, ты всё никак; взрослей, читай золотые книжки, запоминай все, вяжи тесьмой; отрада – в каждом втором мальчишке, спасенье – только в тебе самой; не верь сомнениям беспричинным; брось проповедовать овощам; и не привязывайся к мужчинам, деньгам, иллюзиям и вещам.
In the meantime, skidding, like a pilot, all in the chernozem and bruises: run traps, networks, wiring; everyone learned, you still do not; Adults, read Golden Books, remember everything, knitted; Otrada - in every second boy, saving - only in you yourself; Do not believe doubts unreasonable; Throw to preach vegetables; And do not be tied to men, money, illusions and things.


Ты перестанешь жить спешно, тряско, поймешь, насколько была глуха; с тебя облезет вся эта краска, обложка, пестрая шелуха; ты сможешь сирых согреть и слабых; и, вместо модненькой чепухи -
You will stop living hastily, shaking, understand how dechah was; With you, all this paint, the cover, the pain of the husk fit; You will be able to warm and weak; And, instead of fashionable Chepuchi -


Когда-нибудь в подворотне лабух споет романс на твои стихи.
Someday, in the Labuch, the romance will sing the romance on your poems.